Трибуна - Правовестник
Архив рубрики Трибуна
Определение Российской Федерацией в Конституции 1993 года как демократического государства основывается прежде всего на признании народа в качестве источника власти (демократия в переводе с древнегреческого означает «народовластие»: от «демос» – народ, «кратос» – власть). Это означает, что Россия провозглашается государством народовластия, то есть демократическим государством. Признание народа в качестве верховного носителя государственной власти является выражением народного суверенитета, которое означает, прежде всего, то, что народ, ни с кем не деля свою власть, осуществляет ее самостоятельно и независимо от каких бы то ни было сил. Носителем суверенитета в Российской Федерации является ее многонациональный народ. Иными словами, никто, кроме российского народа, не может быть источником государственной власти в стране.
К настоящему времени в Российской Федерации уже сформирована законодательная база, обеспечивающая непосредственное участие в управлении страны. При этом следует отметить, что в отечественной правовой литературе нет единства в определении прямого народовластия.
Часть авторов понимают ее слишком широко. Так, например, по мнению Н.П.Фарберова «прямое народовластие означает прямое волеизъявление народных масс при выработке и принятии государственных решений, а также их прямое участие в проведении этих решений в жизнь, в осуществлении народного контроля»[1]. Схожие с ним определения дают и другие авторы[2]. Сложно согласиться с тем, что в настоящее время существуют такие формы прямого волеизъявления народа, которые бы отличались прямым участием в проведении этих решений в жизнь, практически во всех случаях этим занимаются представительные органы власти.
Еще более широкое определение прямых форм народовластия дал Н.М. Степанов: «Непосредственная демократия в СССР есть не только прямое выполнение народом функций законодательства и управления, но и непосредственное участие масс в осуществлении государственных функций советской представительной системы и всеми подотчетными Советам органами»[3]. Таким образом, он фактически отнес к прямой демократии и представительную форму народовластия.
Определения другого характера, напротив, сужают формы действия прямой демократии по сравнению с действительным положением. Так, Р.А. Сафаров рассматривает непосредственную демократию как прямое осуществление народом функций законодательства и управления[4]. Таким образом, автор фактически ограничивает прямое народовластия такими формами, как выборы и референдум. Г.Х. Шахназаров понимает под непосредственной демократией порядок, при котором решения принимаются на основе прямого и конкретного волеизъявления всех граждан[5].
Нельзя также полностью согласиться и с определением Ю.А. Дмитриева, полагающего, что «непосредственная демократия представляет собой общественные отношения, возникающие в процессе принятия решений по определенным вопросам государственной и общественной жизни субъектами государственной власти, правомочными и выражающими их суверенитет, путем непосредственного властного волеизлияния, результат которого не нуждается в каком-либо утверждении для всеобщего исполнения»[6].
Во-первых, он не уточняет, какими именно субъектами государственной власти принимаются решения в случае прямой демократии. Между тем, мы полагаем, что прямая и опосредованная (представительная) формы народовластия отличаются именно субъектом правомочий: в первом случае им является непосредственно народ как совокупность граждан Российской Федерации. Во втором случае – избранные в специальном порядке народные представительные органы и подчиненные им другие структуры государственной власти.
Во-вторых, вызывает сомнения формулировка механизма прямой демократии – «путем непосредственного властного волеизлияния, результат которого не нуждается в каком-либо утверждении для всеобщего исполнения». Этот механизм характерен лишь для высших форм непосредственной демократии – референдума и выборов. Такие формы, как демонстрации, шествия, митинги, пикетирование, выражающие собой протест граждан Российской Федерации по поводу определенных решений субъектов государственной и муниципальной власти, не являются, по сути, властным волеизлиянием. И, тем более, не являются основанием для отмены таких решений без пересмотра их в установленном законом порядке.
source
Комментариев нет:
Отправить комментарий